Найти женщину

Предисловие автора

То, о чём пойдёт речь в этом рассказе — не сказка, а суровая биологическая и историческая реальность. Генетики называют этот период «бутылочным горлышком» населения. В эпохи великих оледенений Земля превращалась в ледяную ловушку. Спастись удавалось лишь единицам, и в один из самых тяжёлых моментов на всей планете оставалось всего несколько тысяч человек — всё человечество могло бы целиком поместиться всего в один большой многоквартирный китайский дом.

Ледники наступали, уничтожая привычный мир, а холод и скудная пища безжалостно забирали жизни. Первыми от нехватки тепла, болезней и тяжёлых условий гибли женщины — хранительницы очага, чей организм был менее приспособлен к жестокому голоду и ледяным ночам. Из-за этого женщины в племенах становились огромной редкостью.

Уцелевшие мужчины могли найти пропитание: они знали съедобные корешки, умели ловить мелкую дичь и ставить силки. Но без женщины племя было обречено на вырождение и смерть. Дорог не было, а до ближайшего костра чужих людей лежали недели и месяцы пути по дикой, опасной земле. И тогда сильные мужчины поднимались в дорогу, чтобы пройти сквозь мрак и холод, найти женщину и не дать угаснуть роду человеческому.

Утренний свет только начал трогать сухие холмы, когда я шел по грунтовой дороге сочиняя будущий рассказ про древних людей жизнь которых отсчитала первые тысячи ударов сердца. Так идут сквозь время: до седой тишины старой дороги. Земля помнит всё. И этот утренний путь, и ту древнюю, увядающую память человеческого рода.


Рассказ

Найти женщину

Совет племени

Холодный ветер гулял среди голых каменных уступов. От костра осталась лишь горстка серого пепла. В пещере, укрытой от ледяного дыхания наползающих ледников, собрались последние. Их было всего четверо.

Ещё недавно река, вздувшаяся от тающих снегов, забрала последнюю женщину племени — бурный водяной вал сомкнулся над ней быстрее, чем кто-либо успел протянуть руку. Холод и голод прошлых зим и так унесли жизни многих, а теперь над скалами повисла тишина, тяжелее камня.

Вождь племени, чьё лицо изрезали глубокие морщины, а глаза видели больше зим, чем мог сосчитать любой из молодых, обвёл тяжёлым взглядом оставшихся. Он помолчал, собирая мысли, и заговорил негромко:

— Я помню времена, когда людей было много, как звёзд на ночном небе.
Но пошли ледники, великий холод сковал землю, и целые племена умирали.
Женщины уходили первыми — их тела слабее перед лицом стужи и бесконечного голода. Наше племя выжило лишь потому, что скалы укрыли нас от ледяного ветра.
Но всё человечество гибнет!
Предки рассказывали, что когда-то охотники уходили на большие расстояния на много сотен лун и не встречали ни единого живого костра.
Теперь нас осталось всего несколько человек. Человечество умирает и скоро исчезнет наше племя. И я не знаю что делать? Кто хочет сказать слово?

Тишина не нарушалась долго. Наконец поднялся Аш — сильнейший из них, чьи плечи были широки, а шаг уверен и тяжёл. Он оперся о кремнёвый топор и сказал:

— Я должен идти. В далёкий и возможно, безвозвратный путь. Я пойду искать женщину, чтобы наше племя не угасло и человечество продолжило свой род.

Вождь кивнул, соглашаясь:

— Ты прав, Аш. Если не объединить то, что осталось от людей, мы все погибнем, и род человеческий исчезнет навсегда. Но ты пойдёшь не один. С тобой пойдёт Эх.

Молодой Эх смущенно опустил глаза. Он был слаб телом, не привык к тяжёлым переходам, а дикие звери вдали внушали ему страх. Но вождь продолжил:

— Эх слаб, и тебе, Аш, будет трудно идти с ним быстро. Но в глазах Эха горит огонь, он чутко слышит шорохи ночи и чувствует запах хищника издалека. Он прикроет твою спину. Ночью вы будете спать по очереди, как делаем мы всегда, и тогда шансов выжить вдвоём будет больше, чем у одиночки.

Аш посмотрел на юношу и молча кивнул. Эх сглотнул слюну и решительно выпрямился.

— А мы со старым Кхе останемся здесь, — продолжил вождь, положив руку на плечо своего молчаливого товарища. — Мы уже немолоды, наши ноги не выдержат долгой дороги. У нас есть весь запас сушеных плодов и зерен — возьмите его с собой, дорога предстоит нелёгкая. А нам хватит съедобных корешков и диких трав, что растут возле скал. Возвращаться вам сюда не надо — наш путь близится к закату, а впереди вас ждёт жизнь. Дорога полна опасностей, но вы должны пройти её до конца.

Вождь встал, тяжело опираясь на посох, и посмотрел им вслед:

— Прощай, Аш. Прощай, Эх. Идите и верните жизнь земле.



Безшумная тень

Они вышли из тени скал на заброшенную звериную тропу. Позади оставался догорающий костёр и старики, а впереди лежала огромная, выжженная земля, полная ночных шорохов, шёпота ветра и неизведанных дорог.
Аш шёл первым, держа на готове каменный топор, а Эх следовал за ним, вслушиваясь в каждый звук рассветной тишины. Человечество делало свой новый шаг сквозь мрак и холод — шаг длиною в вечность.

Они шли по заброшенной, усыпанной серым камнем земле уже третий день, когда воздух вокруг резко изменился. Ветер стих, запахло прелой землёй и скрытой угрозой. Аш резко вскинул руку, останавливая Эха.

Из-за низкого валуна, бесшумно, словно тень, шагнул он. Огромный саблезубый тигр. Его клыки, изогнутые, как полумесяцы, блестели в тусклом свете, а мускулы перекатывались под густой полосатой шкурой. Зверь был голоден — ледники сгоняли вниз не только людей, но и хищников.

Тигр не стал ждать. Словно пружина, он сорвался с места и бросился прямо на Аша, целясь мощными лапами в грудь.

— Назад! — крикнул Аш, успев вскинуть тяжелый каменный топор. Но удар зверя был слишком силен — Аша отбросило назад, топор вылетел из рук, а над поверженным охотником уже раскрылась пасть.

В этот миг Эх, обычно тихий и робкий, издал дикий, отчаянный крик. Забыв о страхе, молодой парень схватил с земли острый обломок кремня и изо всех сил бросил его в зверя, попав прямо в глаз хищнику. Тигр взревел, на мгновение потеряв ориентацию, и переключил всю свою ярость на Эха. Зверь полоснул когтями по плечу юноши, отбросив его в сторону окровавленным комом, но это спасло Ашу жизнь.

Обезумевший от боли Аш вскочил, схватил тяжелый валун и с размаху обрушил его на голову зверя. Земля содрогнулась. Тигр затих.

Они сидели у раскопанного очага. Костёр едва теплился, сберегая скудные ветки. Аш осторожно омыл рану Эха и туго стянул её полоской высушенной травы. Но они победили. У них было главное: мясо, которое давало сытость на много дней вперед, и тяжёлая, плотная тигриная шкура.

Несколько дней они провели на краю каменистой гряды. Аш тяжелыми камнями счищал с внутренней стороны шкуры остатки жира и мездры, выскребая её до белизны, пока она не стала податливой. Из прочных сухожилий зверя и кусков толстой шкуры они смастерили себе грубую, но надежную обувь — замотали стопы так, чтобы острый лед не резал кожу. А из оставшихся кусков шкуры сшили накидки.

Тогда они еще не знали, что эта тигриная шкура и самодельные мокасины станут единственным, что спасет их от верной смерти, когда они ступят на бесконечное ледяное поле, где не было ни кустика, ни искры огня.


Ледник

Они шли по бескрайнему леднику уже много дней. Белая пустыня не имела ни конца, ни края — казалось, сам мир сузился до ледяных игл под ногами и слепящего неба. Тигриная шкура и самодельная обувь спасали от верной гибели в первые дни, но холод пробирался сквозь толстую шерсть, забираясь под кости.

Последние горсти сушеных фруктов и зёрен, сбережённые вождём, иссякли. Желудки сводило от голода, а во рту пересохло — пресную воду удавалось добыть лишь тогда, когда Аш сбивал камнем чистый внутренний кусок синего льда и топил его во рту своим теплом.

С каждым шагом идти становилось всё труднее. На десятый день похода Эх начал отставать. Его дыхание стало хриплым, а кожа посинела от жестокого мороза. Аш взвалил обессилевшего юношу на свои плечи, завернув его в тяжёлую тигриную шкуру, и потащил по ледяному торосу. Силы покидали и его самого: в глазах двоилось, а бесконечный белый горизонты качался, как волны.

А за много дней пути от них, на другой стороне мёртвых вулканических кряжей, разворачивалась своя драма.


Каменная ращелина

Там, в защищённой от ветров каменной расщелине, жили две женщины — молодая девушка и её мать, женщина старших лет. Их племя сгорело в один миг, когда земля задрожала, из трещин в скалах хлынули реки жидкого огня, а небо заволокло удушливым пеплом. Вулкан забрал всех мужчин, ушедших на дальнюю охоту, оставив лишь их двоих.

Они выжили, укрывшись в тени высоких базальтовых утёсов, но теперь их запасы иссякали. Мать уже почти не поднималась с лежака из сухой травы, её дыхание было слабым, а молодая девушка каждый день взбиралась на гребень скалы, вглядываясь в слепую пелену горизонта. Там не было никого — только холодный ветер, пепел и мёртвая земля. Без мужчин, способных добыть крупную дичь и защитить очаг, без продолжения рода их маленькая искра жизни тоже должна была погаснуть.

Они погибали , зеркальной смертью: мужчины шли сквозь лёд к жизни, а женщины ждали у потухшего вулкана, чувствуя, как время человеческого рода неумолимо истекает.


Мы дойдём вместе

Бескрайнее ледяное поле давило своей мёртвой тишиной. Метель заметала следы, холод проникал сквозь тигриную шкуру, а силы Эха иссякли окончательно. Он хрипел, его пальцы на ногах и руках онемели, и в какой-то момент он остановился, тяжело опираясь на плечо товарища.

— Оставь меня, Аш, — прошептал Эх, и голос его звучал как шуршание сухих листьев на ветру. — Тащить меня — это отнимать твои последние силы. Мне всё равно уже не жить... А тебе надо идти. Спаси то, что осталось от человечества. Если мы погибнем оба, наш род исчезнет навсегда. Брось меня здесь, так нужно.

Аш замер посреди ледяной пустыни. Ветер свистел в трещинах синего льда, словно насмехаясь над ними. Перед глазами всплыли слова старого вождя: «Дорога полна опасностей, но вы должны пройти её до конца... Идите и верните жизнь земле».

Бросить друга означало предать не только Эха, но и саму человечность, ради которой они оба сорвались с места. Человек только тогда и стал человеком, когда научился не бросать своих в беде.

— Мы дойдём вместе, — глухо ответил Аш, перехватывая ремни тигриной шкуры. Он поднял обессилевшего юношу на спину, затянув узел на груди, и сделал шаг вперед.

Но идти вслепую по бесконечному льду было безумием. Силы таяли с каждым часом. И тогда Ашу помогло то, чему учили предки — умение читать мёртвую землю и видеть то, что скрыто от глаз.

Вглядываясь в серую пелену метели, он заметил едва различимые углубления на поверхности слежавшегося снега. Это были не просто случайные трещины. Аш припал к ним взглядом: цепочка глубоких, тяжёлых вмятин, присыпанных ледяной крошкой. Следы!

Здесь, по краю ледникового языка, куда выходили выживать самые стойкие обитатели севера, прошли арктические копытные (северные олени или дикие горные бараны), спасавшиеся от бури в каменном кармане. А следом за ними вились иные, одиночные отпечатки лап крупного хищника.

Звери знали дорогу к жизни. Они шли туда, где лед кончался, где из-под снега проступали скальные выступы, сочилась талая вода и можно было найти укрытие от ветра.

Эти древние следы на льду стали для Аша путеводной нитью. Словно невидимый охотник, он пошёл по этой звериной тропе, стиснув зубы, переставляя тяжёлые ноги в самодельной обуви, сжимая на спине замерзающего Эха. Они шли по следам самой жизни, пробиваясь сквозь ледяной ад навстречу далёкому теплу и тем двоим, что ждали их у потухшего вулкана.


Котёнок

А за много дней пути от замерзающих мужчин, в тени потухшего вулкана, где пепел уже укутал мертвую землю, разворачивалась другая история — история спасения, рождённая из доброты.

Мать лежала на циновке из сухой травы, едва дыша, а юная девушка сидела у холодного очага, глядя на пустые каменные чаши. Вокруг не осталось ничего: вулкан сжёг кустарники, И засыпал землю пеплом и крысы уничтожили последние запасы. А ледяные ветра вызывали ужас.
Девушка сидела на холодных камнях и вспомнила то время, когда земля ещё цвела, а племя жило в достатке. Тогда к их стоянке прибился крошечный, пушистый дикий котёнок. Он жался к камням, дрожа от страха и голода. Сердце девушки дрогнуло, и она тайком отделила ему лучший кусочек нежного мяса. Старшие женщины тогда журили её: «Зачем ты тратишь ценную добычу на дикого зверя? Нам самим едва хватает!» Но девушка не послушала и продолжала подкармливать малыша, пока тот не привык к ней, став почти ручным.

Когда мир рухнул, а вулкан и холод принесли голод, этот кот не ушёл в дикие степи. Он остался с ними.

В тот самый день, когда казалось, что надежды больше нет, девушка услышала тихий царапающий звук у входа в расщелину. Из пепла появился он — уже взрослый, матерый, с густой полосатой шерстью дикий кот. В зубах он держал добычу — крупную горную мышь. Кот положил её прямо к ногам девушки и тихо заурчал, глядя на нее своими янтарными глазами.

Слезы навернулись на глаза девушки. Это был подарок свыше, дыхание самой жизни посреди смерти.

Она не растерялась. Собрав последние силы, девушка нашла кремнёвые осколки. Быстрым, точным движением она очистила тушку мыши, отделила лапки и голову, обнажив свежее мясо. В расщелине оставалось еще несколько сухих веток; ударяя камень о камень, она высекла искру, раздула крошечный язычок пламени и запекла добычу на углях.

Это была самая скромная, но самая драгоценная трапеза на свете. Девушка поднесла кусочек теплого мяса матери. Мать с трудом проглотила угощение, и через какое-то время её бледные щеки тронул слабый румянец — силы начали возвращаться к ней.

А кот не уходил. Словно верный страж, он уходил на охоту снова и снова, принося ящериц и грызунов, спасая двух последних женщин от голодной смерти. Они ждали, сами не зная чего, в окружении мертвых вулканов и ледяных полей, в то время как сквозь белую бурю к ним, шаг за шагом, пробивались двое мужчин.


Як

Метель на леднике взвыла с новой силой, слепя глаза и забивая дыхание ледяной крошкой. Силы окончательно оставили Аша. Споткнувшись о скрытый под снегом ледяной вал, он рухнул на колени, прижимая к себе замерзающего Эха. Белая смерть уже протягивала к ним свои холодные пальцы — казалось, отсюда они живыми уже не выйдут.

И в этот миг сквозь завывание бури теряя сознание они услышали посмертный, гулкий вздох.

Из пелены снегов прямо на них вышел он. Огромный, покрытый густой, почти до земли свисающей бурой шерстью древний бык — мохнатый як плейстоцена. Его массивное тело было создано для того, чтобы выдерживать лютый холод ледниковых эпох, а огромные, влажные глаза смотрели удивительно умно и мягко.

Як не побежал и не испугался. Он подошёл вплотную к упавшим людям, низко наклонил голову и тихо, глубоко промычал — глухое, вибрирующее «му-у», разнесшееся над ледяной пустыней как зов самой земли.

Зверь тяжело опустился на снег прямо рядом с ними, прикрыв Аша и Эха своим огромным, пышущим внутренним теплом боком от пронизывающего ветра. Аш, из последних сил цепляясь за жизнь, прижался лицом к густой, пахнущей ветром и степными травами шерсти гиганта. Эх тоже почувствовал это животворящее тепло и чуть шевельнулся.

Так они лежали в снежном плену, пока буря не начала стихать, утихомиривая свой бешеный нрав.

Когда рассвело бледное, холодное солнце, мохнатый спаситель поднялся, отряхнул снег с боков и обернулся, глядя на людей большими темными глазами, словно приглашая за собой. Он пошёл вперед, прокладывая мощными копытами путь через сугробы. Аш, опираясь о ледяную стену, подхватил Эха, и они послушно поплелись следом за зверем.

Як привёл их к самому подножию скалы, где в темном разломе прятался вход в скрытую пещеру.

Аш и Эх ввалились внутрь и замерли от изумления. Свод пещеры украшали прозрачные, сияющие перламутром сталактиты и сталагмиты, а в центре плескалось подземное озеро с тёплой водой. В тихой воде плавали крошечные слепые рыбы и светящиеся живые огоньки.

Они пили целебную воду, смывая с себя ледяную смерть, и ели эту диковинную рыбу, чувствуя, как по жилам снова начинает течь горячая кровь. Мохнатый гигант постоял у входа, тихо вздохнул, окинул их прощальным взглядом и растворился в белой тишине заснеженных гор. Аш и Эх поняли: сама земля через этого зверя не дала им погибнуть. Отдохнув и окрепнув, они снова шагнули вперед, преодолевая остаток ледника навстречу своей судьбе.


-Ты сошел с ума, Эх!

Белая ледяная пустыня тянулась бесконечно, но в один миг всё изменилось. Воздух вдруг стал мягче, ледяной ветер утих, а под ногами вместо хрустящего наста зашуршала влажная, пахнущая прелой листвой земля.

Они вышли из ледника внезапно. Перед ними распахнулся живой, зеленеющий лес. Сквозь кроны деревьев пробивалось теплое солнце, а в ветвях заливались сотни птиц.

Эх, еще недавно балансировавший на краю смерти, опустился на колени, вдохнул полной грудью этот мягкий воздух и вдруг расхохотался. Его смех перешел в дикий, счастливый крик, который звонким эхом разнесся по всему лесу:

— Мы живы! Мы хотим женщин! Мы хотим женщин! Женщины! Где вы! — орал он как сумасшедший, раскинув руки к небу.

Аш испугался, замахал руками и зашипел на него:

— Ты что, с ума сошёл! Успокойся! Всю дичь распугаешь своим криком! Чего ты орёшь на весь лес!

— Мы живы, Аш! Мы прошли его! — смеялся сквозь слёзы Эх, продолжая выкрикивать в пустоту. Аш еле-еле смог унять его, но хмельная радость жизни уже зажглась в их глазах.

Они шли дальше сквозь зеленеющие рощи, но вскоре путь им преградило мрачное пространство — застывшая черная лава и выжженная земля вокруг потухшего вулкана. Пепел скрипел под ногами, напоминая о дыхании смерти. Аш хотел обойти это опасное место стороной, но Эх внезапно остановился и вгляделся вдаль.

— Смотри, Аш! — выдохнул Эх, показывая рукой на черные утёсы. — Там такие же скалы, как были у нас дома! Давай поднимемся, вдруг там кто-то есть?

— Нам нельзя тратить последние силы, подъём слишком крутой, — покачал головой Аш.

— Ну хоть немножко! Пожалуйста! — взмолился Эх. — Давай посмотрим сверху!

Они из последних сил стали карабкаться по осыпи черного камня к вершине скалы. И вдруг Эх, шедший впереди, замер, вглядываясь в серую пыль на узкой тропинке. Там отчетливо виднелся след голой человеческой стопы.

— Женщина! — завопил Эх на весь лес так громко, что птицы взмыли в небо. — Боги послали нам женщин! Слышишь, Аш, здесь след!

«Точно, сошёл с ума от голода и радости», — с грустной улыбкой подумал Аш.

Но в ту же секунду над обрывом, откуда-то из-за серых валунов, раздался звонкий, испуганный, но живой женский голос:

— Мы здесь!.. Помогите!..