Жизнь — это не ровный асфальтовый тротуар. Она неравномерна. Мы ступаем по земле, представляя её мягким рассыпчатым слоем, но этот слой неоднороден: там камни, ветки, ракушки, целые живые миры. Мы этого даже не замечаем.
Но вот случайный сапог раздавливает муравья — одушевленное существо со сложной нервной системой. В момент удара нервные окончания передают в его мозг импульсы о разрушении тела, и он испытывает страшную, оглушающую боль. А ведь секунду назад он просто отдыхал и загорал на камушке. Камешек тоже неоднороден: если присмотреться, его текстура и игра света похожи на полотно известного импрессиониста. А мы ничего этого не видим, закрывая красоту и сложность мира привычными шаблонами. Для нас камень — это просто камень, земля — это просто земля, человек — это просто человек.
Но даже муравей — не просто муравей. У каждого из них свой темперамент, характер и настроение. Глядя на эту фотографию, можно представить целую историю. Кажется, будто на освещенном теплом камне греется старый, умудренный опытом муравей. Он словно руководит рабочими, машет лапкой: «Неси сюда, а это — не сюда!». А внизу другой муравей ничего не понимает и тащит ношу в другую сторону. У старого аж усики топорщатся от возмущения: «Ну что ж вы делаете, болваны, куда тащите? Аккуратнее, семечку потихоньку несите!».
На самом деле всё устроено несколько иначе, хотя отдых на прогретом камне муравьям действительно необходим.
Факты о мире под нашими ногами:
Короткий век и экстаз самцов: Иногда появляются крупные, глянцево-блестящие, переполненные гормонами муравьи с крыльями. Это самцы. Их жизнь — самая стремительная и печальная в колонии. Они рождаются ради одного-единственного брачного лёта. Будущих маток (самок) рождается гораздо меньше, и они значительно крупнее. Самцы не знают человеческого удовольствия, но вся их короткая жизнь — это тотальный, бескомпромиссный кайф от выполнения биологической программы, после которого они сразу погибают. Эта вспышка дает жизнь целому поколению.
Разум, которого нет, но он существует: Муравейник — это настоящий мозг. Одна особь не видит картины целиком, но непрерывный обмен сигналами создает мощный коллективный разум.
Справедливое распределение ролей: Биология бережет молодых — они нянчат потомство внутри гнезда. А вот самых старых и опытных особей гормональный компас выталкивает на смертельно опасную внешнюю работу.
Животноводство и сельское хозяйство: Муравьи — настоящие фермеры. Они охраняют и «доят» тлю. Ради своего стада они бесстрашно вступают в бой с божьими коровками и другими хищными насекомыми, успешно отбивая атаки. А другие виды в глубоких подземных теплицах выращивают специальные грибницы, удобряя их тщательно пережеванным компостом из листьев.
Трагедия и подвиг солдата: Защищая муравейник от огромного врага, солдат не рассчитывает выжить. Он намертво впивается жвалами в плоть. Испытывая боль от ответного удара, муравей знает, что погибнет, но не разжимает челюсти даже умирая. Это высший акт самопожертвования ради спасения дома.
Когда я фотографировал этих мурашек, я, видимо, слишком близко подобрался к их скромному муравейнику — небольшой неприметной дырочке в земле. Я держал телефон совсем рядом, увлекшись съемкой, и тут муравей-солдат молниеносно вцепился мне в палец. Я успел встряхнуть рукой буквально за долю секунды до того, как он намертво сомкнул челюсти. Смотрю, а изнутри один за другим выходят другие солдаты. Они моментально уловили запах тревоги — химический сигнал о нападении. Солдаты выходили наружу, и мне даже показалось, что они строятся в боевой порядок. Их становилось всё больше и больше. Я осторожно отступил и сказал им вслух: «Ребята, ребята, всё нормально, успокойтесь. Я уже сфотографировал вашего деда на камне. Я иду дальше, больше не буду мешать, пока!».
А потом я иду по улице и вижу: мальчик давит ногами муравьев, которые переселяются. Идут сплошным потоком, спасают свой дом, несут личинки, а он давит их, давит подошвами.
Я ему говорю:
— Стой! Что ты делаешь, дебил?
Мальчик удивляется:
— Дядя Саша, а почему я дебил?
А я резко отвечаю:
— Откуда я знаю? Родился уже такой.
Иду дальше и думаю: а кому это всё расскажешь? Поймут ли? Люди привыкли думать только о себе. Но если присмотреться, на самом деле они не думают даже о себе. Ни о близких, ни о дальних, ни о природе. Муравьи? Для них их просто не существует. Точно так же, как не существует других людей. Только абсолютный, глухой эгоизм.
Этот сайт использует cookie и сервис Яндекс.Метрика для персонализации сервисов и удобства пользователей. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных.
Жизнь — это не ровный асфальтовый тротуар. Она неравномерна. Мы ступаем по земле, представляя её мягким рассыпчатым слоем, но этот слой неоднороден: там камни, ветки, ракушки, целые живые миры. Мы этого даже не замечаем.
Но вот случайный сапог раздавливает муравья — одушевленное существо со сложной нервной системой. В момент удара нервные окончания передают в его мозг импульсы о разрушении тела, и он испытывает страшную, оглушающую боль. А ведь секунду назад он просто отдыхал и загорал на камушке. Камешек тоже неоднороден: если присмотреться, его текстура и игра света похожи на полотно известного импрессиониста. А мы ничего этого не видим, закрывая красоту и сложность мира привычными шаблонами. Для нас камень — это просто камень, земля — это просто земля, человек — это просто человек.
Но даже муравей — не просто муравей. У каждого из них свой темперамент, характер и настроение. Глядя на эту фотографию, можно представить целую историю. Кажется, будто на освещенном теплом камне греется старый, умудренный опытом муравей. Он словно руководит рабочими, машет лапкой: «Неси сюда, а это — не сюда!». А внизу другой муравей ничего не понимает и тащит ношу в другую сторону. У старого аж усики топорщатся от возмущения: «Ну что ж вы делаете, болваны, куда тащите? Аккуратнее, семечку потихоньку несите!».
На самом деле всё устроено несколько иначе, хотя отдых на прогретом камне муравьям действительно необходим.
Факты о мире под нашими ногами:
Короткий век и экстаз самцов: Иногда появляются крупные, глянцево-блестящие, переполненные гормонами муравьи с крыльями. Это самцы. Их жизнь — самая стремительная и печальная в колонии. Они рождаются ради одного-единственного брачного лёта. Будущих маток (самок) рождается гораздо меньше, и они значительно крупнее. Самцы не знают человеческого удовольствия, но вся их короткая жизнь — это тотальный, бескомпромиссный кайф от выполнения биологической программы, после которого они сразу погибают. Эта вспышка дает жизнь целому поколению.
Разум, которого нет, но он существует: Муравейник — это настоящий мозг. Одна особь не видит картины целиком, но непрерывный обмен сигналами создает мощный коллективный разум.
Справедливое распределение ролей: Биология бережет молодых — они нянчат потомство внутри гнезда. А вот самых старых и опытных особей гормональный компас выталкивает на смертельно опасную внешнюю работу.
Животноводство и сельское хозяйство: Муравьи — настоящие фермеры. Они охраняют и «доят» тлю. Ради своего стада они бесстрашно вступают в бой с божьими коровками и другими хищными насекомыми, успешно отбивая атаки. А другие виды в глубоких подземных теплицах выращивают специальные грибницы, удобряя их тщательно пережеванным компостом из листьев.
Трагедия и подвиг солдата: Защищая муравейник от огромного врага, солдат не рассчитывает выжить. Он намертво впивается жвалами в плоть. Испытывая боль от ответного удара, муравей знает, что погибнет, но не разжимает челюсти даже умирая. Это высший акт самопожертвования ради спасения дома.
Когда я фотографировал этих мурашек, я, видимо, слишком близко подобрался к их скромному муравейнику — небольшой неприметной дырочке в земле. Я держал телефон совсем рядом, увлекшись съемкой, и тут муравей-солдат молниеносно вцепился мне в палец. Я успел встряхнуть рукой буквально за долю секунды до того, как он намертво сомкнул челюсти. Смотрю, а изнутри один за другим выходят другие солдаты. Они моментально уловили запах тревоги — химический сигнал о нападении. Солдаты выходили наружу, и мне даже показалось, что они строятся в боевой порядок. Их становилось всё больше и больше. Я осторожно отступил и сказал им вслух: «Ребята, ребята, всё нормально, успокойтесь. Я уже сфотографировал вашего деда на камне. Я иду дальше, больше не буду мешать, пока!».
А потом я иду по улице и вижу: мальчик давит ногами муравьев, которые переселяются. Идут сплошным потоком, спасают свой дом, несут личинки, а он давит их, давит подошвами.
Я ему говорю:
— Стой! Что ты делаешь, дебил?
Мальчик удивляется:
— Дядя Саша, а почему я дебил?
А я резко отвечаю:
— Откуда я знаю? Родился уже такой.
Иду дальше и думаю: а кому это всё расскажешь? Поймут ли? Люди привыкли думать только о себе. Но если присмотреться, на самом деле они не думают даже о себе. Ни о близких, ни о дальних, ни о природе. Муравьи? Для них их просто не существует. Точно так же, как не существует других людей. Только абсолютный, глухой эгоизм.